Влечение к смерти

Аватара пользователя
Ли
Сообщения: 19087
Зарегистрирован: 24 мар 2016, 23:22
Благодарил (а): 10742 раза
Поблагодарили: 21034 раза
Пол: Не указан - Не указан

Влечение к смерти

Сообщение Ли » 26 янв 2021, 21:58

Когда-то собранные материалы из групп, каналов и пабликов. Большинство из "Психоанализ и мир" и "Клинический психоанализ". Рекомендую подписаться, кому интересно.
https://t.me/clinicalpsychoanalysis
https://www.facebook.com/psychoanalystromanov/

Влечение смерти и/или зависть: Горацио Этчегоен
Своей книгой «Зависть и благодарность» Мелани Кляйн в очередной раз нарушила покой мира (как минимум, аналитического). Пожалуй, по силе своего возмущающего воздействия эта работа может сравниться разве что с фрейдовским открытием инфантильной сексуальности и его же более поздней теорией влечения смерти (с которой теория зависти непосредственно связана). До сегодняшнего времени не утихают споры, следует ли считать зависть элементарным, атомарным феноменом или сложным, составным; первична она или реактивна; является производной влечения смерти или по сути либидинозна; возникает в ответ на фрустрацию и травматизацию или усиливает их; происходит от распада нарциссизма или вводит его в действие как защиту; т.д. и т.п. Многим разночтениям открыла дорогу сама Кляйн, предлагая в своей книге иногда противоречивые, а иногда намеренно провокативные формулировки и довольно разнородные клинические примеры.
Пожалуй, наиболее радикальный взгляд на зависть как первичный и первостепенный по значимости феномен сформулировал аргентинский психоаналитик Горацио Этчегоен (в соавторстве с коллегами). Его работы могут выступать некой точкой отсчета по сравнению с которой большинство других подходов выглядят безнадежным оппортунизмом.
И несколько цитат:
«Динамика психики разыгрывается между любовью и завистью. Любовь – это способность воспринимать то, что дает тебе объект, а зависть – это плохое состояние нападения на то, что дает тебе другой, и в этом смысле идея зависти мне кажется более убедительной, чего, очевидно, придерживалась Мелани Кляйн в своей книге 1957-го года или на Конгрессе в 1955-м. Полагаю, что понятие зависти имеет большее клиническое значение, чем понятие влечения к смерти. … Влечение к смерти для Мелани Кляйн не является немым, как для Фрейда; и я думаю, если влечение к смерти не молчит, то что оно такое? Это зависть: зависть очевидно не безмолвна». (Интервью http://psychoanalysiskharkov.com/video/ )
«С нашей точки зрения, зависть возникает как исключительно иррациональный феномен, поскольку не преследует никакой иной практической цели, кроме атаки на ценное в другом, включая его способность давать нам это ценное. … Бион прав в своем утверждении (Bion, 1970), что негативная способность выносить неведение и/или фрустрацию порождает горчайшую зависть».
«Оставляя в стороне споры о раннем психическом развитии и весь спектр психоаналитических интерпретаций, мы совершенно уверены, что на самом деле обсуждается то, как следует интерпретировать негативный перенос. Иными словами, интерпретируя первичную зависть, аналитик пытается добиться того, чтобы анализируемый взял на себя ответственность за враждебные импульсы, зависящие не от фрустрации, но от неспособности вытерпеть взятие чего-то хорошего, что есть у другого и что другой хочет отдать».
«… [В] каждом случае необходимо оценить, что исходит, как в дополнительных рядах, от окружения в качестве фрустрации, а что привносится анализируемым в качестве зависти, — тщательно исследуя области пересечения. Это всегда непростая оценка, но нельзя ею пренебрегать, если мы не хотим оказаться между Сциллой поддерживающей психотерапии и Харибдой перегруживания пациента ошибками, которые ему не принадлежат. Поскольку в первом случае мы подталкиваем анализируемого к восприятию себя лучшим человеком, чем он есть, тем самым укрепляя его паранойяльные и/или маниакальные механизмы, а во втором, занимая место Супер-Эго, представляемся безупречными аналитиками, которых анализируемый критикует исключительно из зависти».
«Выражаясь несколько экспрессионистично: если аналитик совершает ошибку, интерпретируя фрустрацию там, где на самом деле наличествует зависть, он запускает циклический механизм, возвращающий ему его (теоретическую) ошибку, поскольку анализируемый обычно не завидует огрехам аналитика, — он завидует только тогда, когда аналитик прав. Из вышесказанного следует, что если вы категорически отвергаете теорию первичной зависти, вы никогда не увидите, как эта зависть возникает в материале пациента. Точно так же, когда аналитик не замечает фрустрации и интерпретирует ее как зависть, он тем самым укрепляет негативный перенос, или, точнее, справедливо враждебные чувства пациента, что, замыкая роковой порочный круг, аналитик снова проинтерпретирует как агрессию или зависть».
«Одно из последствий зависти – спутанность хорошего и плохого. Не всякая спутанность есть результат зависти, но зависть производит парадоксальную, радикальную спутанность, так как хорошее — это плохое, потому что порождает зависть, а плохое — это хорошее, поскольку не порождает, что неизбежно переводит нас в области мазохизма. Вот что, пожалуй, любопытно — ничто не вызывает такую зависть, как плохой идеализированный объект, объект, который кажется огражденным безнаказанностью, которому можно делать то, что запрещено остальным».
«Здесь мы критикуем ход мысли, основанный на допущении, что первичный нарциссизм или симбиоз желательны, а контакт с объектом – нет. А разве невозможно утверждать прямо противоположное, что поиск объекта доставляет удовольствие, а симбиоз – неприятен?»
«Самое большее, чего может достичь аналитик посредством своей интерпретативной работы – это чтобы пациент отметил, что не может привести его в смятение своей завистью, которая таким образом будет лишена своего деструктивного всемогущества». (Р. Горацио Этчегоен, Бенито М. Лопез и Мозес Раби. «О зависти и том, как ее интерпретировать»)


ебучая бананья

Аватара пользователя
Ли
Сообщения: 19087
Зарегистрирован: 24 мар 2016, 23:22
Благодарил (а): 10742 раза
Поблагодарили: 21034 раза
Пол: Не указан - Не указан

Влечение к смерти

Сообщение Ли » 26 янв 2021, 21:59

"Влечение смерти или удовольствие от остановки на полпути:
Бетти Джозеф и Майкл Фельдман
Как уже было написано на этой странице, современные кляйнианские авторы не очень хотят позиционировать себя в качестве фундаменталистов теории влечения смерти – будь то в ее фрейдовской, кляйновской или сигаловской версии. Чаще они предлагают свои версии, в которых «классические» трактовки видоизменяются, стираются, включаются в новые контексты, так что резонно возникает вопрос, говорим ли мы все еще о том самом влечении смерти или по сути отказались от этой концепции, но по каким-то причинам не хотим этого признать?
Ниже представлены несколько цитат из очень важной для современных кляйнианских размышлений на данную тему работы Бетти Джозеф «Зависимость от близости смерти» (“Addiction to near-death”) и главы из книги ее наиболее последовательного ученика Майкла Фельдмана «Проявление инстинкта смерти в кабинете аналитика» (в ранней версии статья называлась “Some Views on the Manifestation of the Death Instinct in Clinical Work”). Можно заметить, как клинические и технические наблюдения Джозеф в работе Фельдмана имеют тенденцию к превращению в некую новую теорию влечения смерти: стремящегося к особого рода удовольствию, сохраняющего, а не уничтожающего объект и связи с ним, более или менее эквивалентному садо-мазохистическим отношениям…
Бетти Джозеф:
«Существует чрезвычайно злокачественный тип самодеструктивности, которую мы наблюдаем у небольшой группы наших пациентов и которая, полагаю, является чем-то вроде зависимости — зависимости от пребывания вблизи смерти. … Это не влечение к покою нирваны или освобождению от проблем, которые необходимо четко от него отграничивать. … И у всех таких пациентов областью, где тяга к пребыванию вблизи смерти (pull towards near-death) наиболее заметна, является перенос. … Они действительно демонстрируют сильную, хотя зачастую скрытую негативную терапевтическую реакцию, но эта негативная терапевтическая реакция — лишь часть более широкой и более запутанной картины. Как я выяснила, работая с одним из таких пациентов, просто умереть — хоть и заманчиво для него, но лишено особого смысла. Ощущается потребность знать о своем разрушении и получать удовольствие, за ним наблюдая. … Так что я подчеркиваю, что здесь действует мощный мазохизм, и эти пациенты пытаются вызвать у аналитика отчаяние, чтобы затем он вступил с этим отчаянием в сговор, или же активное взаимодействие, став суровым, критичным или тем или иным образом вербально садистичным по отношению к пациенту. Если у них получается подставиться или вызвать отчаяние, они торжествуют, поскольку аналитик утратил свое аналитическое равновесие или способность понимать и помогать, — и при этом и пациент, и аналитик терпят неудачу. В то же время аналитик ощущает наличие настоящего несчастья и тревоги, которые необходимо вычленить и отделить от мазохистического использования и эксплуатации несчастья».
«Здесь я хотела бы отметить, что одной из главных причин власти, которую имеет над ним влечение к смерти, является его переживание сексуального удовлетворения при подобной боли, господстве. Такие пациенты буквально “порабощены” этим влечением. Данному пациенту А., например, никакое обычное наслаждение — генитальное, сексуальное или какое-либо другое — не доставляло такого восторга, как такого рода ужасная и возбуждающая само-аннигиляция, которая уничтожает также объект и в большей или меньшей степени является основой его важных отношений».
«Иными словами, то, что он затем называл “размышлением над тем, что сказать”, — это по сути активная душевная захваченность провокационной садо-мазохистической фантазией, в которой он причиняет и испытывает боль, повторяет слова вслух и чувствует унижение, и эта фантазийная деятельность обретает над ним такую власть, что почти получает собственную жизнь, и ее содержание оказывается вторичным. … Пациенты, которые оказываются настолько захваченными такой деятельностью, брюзжанием, склонны верить, что в эти моменты они думают, но, разумеется, они переживают опыт, который становится полной противоположностью мышлению».
«Мне кажется, что эти пациенты в младенчестве из-за своей патологии не просто отвернулись от своих фрустраций, ревности или зависти, впав в состояние замкнутости, и не были способны гневаться и кричать на свои объекты. Полагаю, они замкнулись в тайном мире насилия, где часть их самости была направлена на другую часть, а части тела идентифицировались с частями объектов-обидчиков, и это насилие подверглось сильной сексуализации, было мастурбаторным по своей природе и зачастую выражалось физически. Это можно наблюдать, например, когда ребенок бьется головой о предметы, сжимая руки, вгоняет ногти в ладони, теребит себя за волосы, мусоля и перебирая их, пока ему не станет больно, и именно это мы усматриваем в словесном брюзжании, которое все не прекращается. Когда мы проникаем в эту область, и такие пациенты оказываются способными распознать, обычно поначалу с большим затруднением и негодованием, возбуждение и наслаждение, которые они получают от этих видимых атак на себя, они обычно могут демонстрировать нам эту особую личную склонность».
Майкл Фельдман:
«По моему мнению, поразительно, что исследуя эти проявления, мы обнаруживаем, что это влечение, как представляется в действительности, направленно не к смерти, хотя и угрожает смертью или уничтожением, а к притягательности всемогущей деструктивности, что, возможно, способствует его силе и вызывающему пристрастие влиянию на индивида, также как и сильному разрушительному воздействию на аналитическую работу. Мы часто сознаем, то сознательное удовлетворение, которое пациент получает, атакуя и искажая смысл и ценность как мышления и работы аналитика, так и собственной способности думать и творить, хотя подобное удовлетворение чаще имеет бессознательный характер. … Конечно, в определенном смысле, подобная деятельность является убийственной и суицидальной, однако я полагаю, что ее изначальная цель не есть тотальное разрушение жизни, а скорее ее изъятие».
«В приведенных мною выше примерах существенно то, что объекты не мертвы, а отравлены, ослаблены, обездвижены и, как кажется, обречены на вечное умирание».
«Что является «смертельным», так это то, как смысл, своеобразие и отличия подвергаются нападению, а любой процесс развития замедляется и подрывается. Жизненность вырывается из пациента им самим и из его объектов, и хотя, по сути, эти влечения являются «антижизненными», я предполагаю, что их основной целью является не буквально убийство или уничтожение, а сохранение связи с объектом, зачастую имеющей мучительный характер. Я убежден, что удовольствие, связанное с такой активностью, являющейся причиной столь навязчивого ее характера, не происходит из смешения с инстинктом жизни и как следствие ее либидинизация, а присуще деструктивной силе. Следствием этого является то, что сексуальность и сексуальное возбуждение не обязательно связаны с инстинктом жизни, а могут быть завербованы или «взяты на службу» инстинктом смерти. С другой стороны, удовольствие, получаемое от нападения, порчи и подрыва, будь то самости или объекта, является необходимым элементом этого деструктивного влечения».


ебучая бананья

Аватара пользователя
Ли
Сообщения: 19087
Зарегистрирован: 24 мар 2016, 23:22
Благодарил (а): 10742 раза
Поблагодарили: 21034 раза
Пол: Не указан - Не указан

Влечение к смерти

Сообщение Ли » 26 янв 2021, 22:00

"О влечении смерти: Сигал
Пожалуй, Ханна Сигал предложила наиболее влиятельную в кляйнианском мире интерпретацию фрейдовского "влечения смерти". Ее формулировки перевели "немое", спекулятивное и укорененное в биологических дебрях понятие в психологически понятный и клинически ощутимый план. Сигал накрепко связала влечение смерти с завистью (хотя и делала оговорки об амбивалентности последней), а зависть с нарциссизмом - так что влечение смерти и нарциссизм стали выглядеть явлениями одного порядка. В своем подходе она очевидно использовала идеи Розенфельда о деструктивном нарциссизме и Биона о нападениях на аппарат мышления (Бион так же говорил о базовой оппозиции "нарциссизма" и "социализма"). В целом, для современных кляйнианцев определения Сигал являются некой точкой отсчета - как для развития ее идей, так и для спора с ними.
Ханна Сигал:
«Мы можем сформулировать конфликт между инстинктами жизни и смерти в сугубо психологических терминах. Рождение сталкивает нас с существованием потребностей. На их существование могут быть два типа реакций, и оба, полагаю, обязательно присутствуют у каждого из нас, хотя и в разной пропорции. Один тип реакции — это стремление удовлетворить потребности: это реакция жизнеутверждающая, и она приводит к поиску объекта, любви и в конечном итоге — к заботе об объекте. Другая реакция — это побуждение аннигилировать потребность, аннигилировать воспринимающую, переживающую самость вместе со всем воспринимаемым.
...
С момента публикации книги Кляйн «Зависть и благодарность» (Klein, 1957) проблема взаимосвязи инстинкта смерти и зависти занимает многих аналитиков. Кляйн отметила, что зависть и инстинкт смерти имеют главную общую черту. Они нападают на жизнь и ее источники. Однако Кляйн упростила эту связь, заявив, что зависть — это внешнее проявление инстинкта смерти. Зависть — неизбежно амбивалентное чувство, поскольку укоренено, как заметила сама Кляйн, в потребности и восхищении. Но как и во всяком амбивалентном чувстве, здесь может быть преобладание как либидинозных, так и деструктивных сил.
Примитивная зависть, которую описывает Кляйн, преисполнена инстинкта смерти. Существует тесная связь между инстинктом смерти и завистью. Если инстинкт смерти — это реакция на возмущение, вызванное потребностями, объект воспринимается и как беспокойство (disturbance), создающее потребность, и как уникальный объект, способный устранить беспокойство. В таком качестве грудь, в которой младенец нуждается, вызывает ненависть и зависть. И в числе прочих видов боли само-аннигиляция и объектная аннигиляция призваны устранить боль, причиняемую восприятием существования такого объекта. Эта аннигиляция — и выражение инстинкта смерти в зависти, и защита от переживания зависти путем аннигилирования объекта зависти и самости, желающей этот объект. Но зависть, разумеется, не единственное выражение инстинкта смерти». («О клинической полезности концепции инстинкта смерти»)
«На мой взгляд, зависть и нарциссизм подобны двум сторонам одной медали. ... В этом и заключается различие. Если вы верите в существование длительной нарциссической стадии, то для вас зависть будет вторичной по отношению к разрушению иллюзии. Если же вы вместе с М. Кляйн утверждаете, что восприятие объектных отношений, и, таким образом, зависть существуют с самого начала, то нарциссизм может считаться защитой от зависти и таким образом соотноситься больше с действием инстинкта смерти и зависти, чем с либидинозными силами» («Некоторые клинические приложения разработок Мелани Кляйн: выход из нарциссизма»).
«Я вижу инстинкт смерти — так я это формулирую — прежде всего как протест против боли жизни» (Ж.-М. Кинодо. «Слушая Ханну Сигал»)".


ебучая бананья

Аватара пользователя
Ли
Сообщения: 19087
Зарегистрирован: 24 мар 2016, 23:22
Благодарил (а): 10742 раза
Поблагодарили: 21034 раза
Пол: Не указан - Не указан

Влечение к смерти

Сообщение Ли » 26 янв 2021, 22:01

"Вместо влечения смерти и зависти: ксеноцид и психическая атопия по Рональду Бриттону
По некоторым не вполне понятным причинам – то ли теоретического, то ли политического порядка – теория влечения смерти утратила свою популярность среди современных кляйнианских авторов. Возможно, они просто устали отбиваться от упреков в излишней фиксации на деструктивности и, соответственно, в моралистической позиции по отношению к своим пациентам. Неприкрытое раздражение слышится, например, в таких словах Инес Содре: «необходимость заявить, что зависть представляет собой неотъемлемую часть человеческой природы, приводит к избыточному использованию слов «врожденная» и «конституциональная» в отношении зависти, что я нахожу бесполезным — как будто ее дополнительно порицают: в конце концов, мы не говорим о врожденной ревности или врожденном Эдиповом комплексе, а просто признаем их как часть человеческой природы» («Сейчас, сию минуту…» О зависти и ненависти к любви). Действительно, утомительно ощущать себя частью психоаналитического «дневного дозора».
Однако от клинических феноменов и загадок не отмахнешься так просто, как от групповых фетишей. Да и от новостей из интернета и газет тоже… Так что на помощь приходит теоретическое воображение и новые концепции.
Одну из них последовательно развивает в серии публикаций Рональд Бриттон.
«Мне кажется более осмысленным считать изначальную деструктивность направленной вовне и в ходе развития интернализованной, чем полагать обратное. По этой причине я предпочитаю называть ее деструктивным инстинктом, а не инстинктом смерти, как это обычно делают. Я, однако, не согласен с утверждением, что либидо изначально направлено на самого человека – что является первичным нарциссизмом. Я верю, что как желание любимого объекта, так и ненависть к объекту вне самости, являются первичными. … Некоторые мои коллеги, убежденные в проявлениях «инстинкта смерти», будут отличаться от меня в этом пункте и укажут на воздействия внутренней мертвенной силы на собственный ментальный аппарат некоторых индивидов. Я думаю, это может быть объяснено посредством предположения, что анти-объектно-отношенческая сила действует на каждую привязанность к объекту, включая те, что находятся внутри психики – воспоминания, восприятия и т.д. В предельных случаях это может приводить к результату в виде атак на сам ментальный аппарат и аппарат восприятия, по принципу «если глаз соблазняет тебя, вырви его»». («Секс и смерть», из книги «Секс, смерть и Супер-Эго»).
«Я рассматриваю зависть не как элемент, но как нечто составное, не как атом, но как молекулу. Один из обязательных элементов этой составной сущности — деструктивный инстинкт. Я обозначаю этим термином врожденную либидофобную (libido-phobic), направленную против объектных отношений (anti-object relational) склонность, характеризующуюся стремлением уничтожить все, что вторгается в самость и самостью не является, включая, следовательно, восприятие объекта и ощущения, возникающие в ответ на него. Теперь я считаю ее ксеноцидным импульсом — в крайней его форме, смертоносным отношением к тому, кто или что переживается как другое; в самой умеренной форме — мизантропией». («Эго-деструктивное Супер-Эго», из книги «Секс, смерть и Супер-Эго».)
«Я провожу аналогию с телесной иммунной системой: распознавание и ответ, центральные для нашего физического функционирования, могут играть такую же роль в нашем психическом функционировании. Опознание и ответ на то, что не-я или не-как-я может рассматриваться как осуществление психической функции так же, как это происходит в телесной сфере. И так же, как иммунная система делает возможными аллергические и даже ауто-иммунные реакции в соматической сфере, возможны и психические эквиваленты. Некоторые индивиды могут быть гиперсензитивны, тогда они как бы страдают от психической атопии. … Там, где эта сензитивность значительна, имеет место потребность в абсолютном совершенном понимании. Менее чем безупречное понимание будет в этом случае восприниматься как непонимание» («Субъективность, объективность и триангулярное пространство», из книги «Вера и воображение»).
«Поэтому я нахожу бионовское уравнивание –К с завистью менее помогающим, чем попытку рассматривать –К как изменчивый фактор, который объединяется с другими факторами, чтобы продуцировать зависть. Может казаться, что я вдаюсь в излишние тонкости, но я убежден в том, что –К лежит в основе того, что я назвал психической атопией – антипатию к знанию чего-то, что отличается. Я считаю, что эта переменная в индивидуальной конституции, этот психический эквивалент толерантности или интолерантности соматической иммунной системы, может способствовать трудностям контейнирования младенца». («Субъективность, объективность и триангулярное пространство».)
«В психической сфере врожденная враждебность к другому смягчается идентификацией. Мы стали настолько хорошо осознавать психопатологические последствия чрезмерной идентификации, что, возможно, упускаем из виду тот факт, что она необходима для жизни. С этой точки зрения, колоссальное могущество человеческой любви и наша бесконечная склонность идентифицироваться — необходимые противовесы встроенному в нас импульсу аннигилировать инаковость (otherness). В биологической сфере он проявляется причудами иммунной системы; в психологической — в форме ксеноцидного импульса; в социальной — в форме геноцида. Я предположил, что у некоторых личностей, склонных к нарциссическим расстройствам, наблюдается психический эквивалент атопии, аллергическое восприятие другой психики, и поэтому их интимные отношения поражены антипатией. … Я считаю завистливые объектные отношения смесью алчности и ксеноцида. Желание обладать атрибутами объекта в них сочетается со стремлением разрушить объект как источник таких неприятных чувств. … Зависть, можно сказать, имеет как либидинозные, так и анти-либидинозные корни. Поэтому их разделение, скорее всего, высвободит в самостоятельной форме стремление к смерти». (Глава «Эго-деструктивное Супер-Эго», из книги «Секс, смерть и Супер-Эго».)
И о психопатологических проявляениях:
«Образование нарциссических объектных отношений может мотивироваться желанием сохранить способность к любви, придавая объекту любви подобие самости, или же оно может быть направлено на аннигиляцию объекта как представителя инаковости. Агрессия может порождаться либо преимущественно защитным, либо преимущественно деструктивным нарциссизмом. Но есть различие между борьбой за удержание любви и необузданным насилием враждебности к объектам. В общественной сфере война может быть защитной, и патриотическая агрессия может оказаться неправильно направленной любовью, но геноцид — никогда: он вызван желанием аннигилировать инаковость, исходящим от импульса ксеноцида». («Нарциссизм и нарциссические расстройства», там же.)
«Я предположил…, что при истерии посредством проективной идентификации создается воображаемая сцена, в которой субъект становится одной из родительских фигур первичной сцены, и таким образом — мифической первичной пары. … В своей ранее опубликованной статье (Britton, 1999) я назвал это «истерическим решением». Решением чего, можете спросить вы? Именно тех случаев, думаю, когда действует «деструктивное влечение». Я понимаю это базовое влечение как враждебность ко всему, что не является самостью, в том числе к тем частям самости, которые связаны с миром вне самости. Тогда проблема заключается в том, как сохранить объектную в любовь в сочетании с антипатией к различию. Шизоидное решение — это открепление от внешнего в пользу внутреннего мира; пограничное решение — попытка устранить инаковость другого посредством наложения одной единственной психической реальности на объект; истерическое решение — это отказ от себя или самоуничтожение, когда человек становится кем-то другим. Фантазия о смерти вместе с любимым обеспечивает иную идентичность». («Истерия 2. Сабина Шпильрейн», там же.)"


ебучая бананья

Аватара пользователя
Ли
Сообщения: 19087
Зарегистрирован: 24 мар 2016, 23:22
Благодарил (а): 10742 раза
Поблагодарили: 21034 раза
Пол: Не указан - Не указан

Влечение к смерти

Сообщение Ли » 26 янв 2021, 22:02

"О фрейдовском "влечении смерти": коллекция мыслей

В преддверии семинара Дэвида Белла в Киеве интересно собрать некоторые неожиданные изречения о теории влечения (к) смерти (о чем Белл будет делать доклад):

Джонатан Лир:

"Возможно, наиболее неудачным аспектом рассуждения Фрейда является то, что он использует концепцию влечения смерти для объяснения человеческой агрессии. Для Фрейда влечение смерти является энтропийной тенденцией, существующей в любом живом организме, - тенденцией распадаться. Агрессия является данной тенденцией, отклоненной вовне. Таким образом, агрессия понимается как вторичное защитное явление. В этом отношении люди агрессивны по отношению к другим, потому что отклоняют вовне внутреннюю тенденцию распада. Агрессия по отношению к другим - лишь способ отложить день, когда человек подвергнется самоуничтожению. Возможно, есть что сказать в пользу этой картины. Но в краткосрочной перспективе это заставляет человека думать, что у него есть теория агрессии, когда ее не хватает.

Требуется психодинамическое описание роли агрессии в психологических и социальных формациях. Более того, следуя теории влечения смерти, люди не являются по существу агрессивными; это просто их трагическая судьба, цена (временного) существования. Разве мы не поощряем таким образом отводить взгляд от нашей собственной агрессивной натуры? Спустя примерно десять лет после написания «По ту сторону принципа удовольствия» Фрейд выражает удивление, что психоанализ так долго «упускал из виду повсеместность неэротической агрессивности и деструктивности и не мог предоставить ему должного места в нашей интерпретации жизни». На мой взгляд, Фрейду так и не удалось дать агрессии должное место в психоаналитической интерпретации жизни; и именно влечение смерти встало на его пути. Задача будущих поколений состоит в том, чтобы разработать отчетливую психоаналитическую картину агрессии и разрушительности человека.

... Нерешенным остается вопрос: существует ли какой-то зловещий и парадоксальный «принцип» психического функционирования, посредством которого психика атакует свое собственное существование" ("Фрейд").

И антитезис:

Пола Хайманн:

"Я не утверждаю, что убийца каким-либо образом сознательно переживает свою внутреннюю катастрофу или действует в состоянии сознательной паники. Тем не менее, я убеждена, что понять его поступок можно только допустив, что сам убийца в момент совершения преступления находился под влиянием неопределенной потребности найти жертву, чтобы спасти самого себя. Одно это допущение, на мой взгляд, объясняет полнейшее отсутствие сострадания к мучениям жертвы. А также потребность совершать определенные действия в процессе убийства.

… Жестокость и вся относящаяся к ней система мотивации может быть понята нами в истинном свете только в случае признания, что она происходит из столь мощного и первичного источника, каким является инстинкт смерти. Вне этой связи деструктивный инстинкт оказывается, образно говоря, подвешенным в воздухе, подобно послу без страны, определяющей его существование и функцию" ("Заметки о теории инстинктов жизни и смерти")".


ебучая бананья

Аватара пользователя
Ли
Сообщения: 19087
Зарегистрирован: 24 мар 2016, 23:22
Благодарил (а): 10742 раза
Поблагодарили: 21034 раза
Пол: Не указан - Не указан

Влечение к смерти

Сообщение Ли » 26 янв 2021, 22:03

"О влечении смерти - 2

Продолжаю публикацию цитат к семинару о влечении смерти

Ричард Уолхайм:

«В заключение – о биологическом подтверждении инстинкта смерти. Существуют как внешняя, так и внутренняя версии агрессии, и, как мы видели, Фрейд выдвигал биологические сомнения против принятия второй в качестве простой трансформации первой. И все же с биологической точки зрения были очевидные трудности в том, чтобы постулировать независимое существование последней. Какой биологической функции может служить инстинкт смерти? Фрейдовский ответ заключался в предложении гипотезы «естественной смерти» или смерти как точки, в направлении которой движется жизнь индивида. И поскольку выживание вида, которое является высшей биологической ценностью, явно независимо от не-выживания индивида, данная гипотеза не может быть сама по себе быть опровергнута на каком-либо явном эволюционном основании» («Фрейд»).

Близко, но несколько иначе:

Роджер Мани-Керл:

«В заключение я хотел бы снова подчеркнуть то свое утверждение, что страх смерти (или умирания) и инстинкт смерти — логически между собой не связаны. Эмпирически мы знаем, что страх смерти либо является производной нашей собственной агрессии, либо по крайней мере значительно ею усиливается. Но агрессия, которая ощущается угрожающей самости потому, что она спроецирована или инвертирована, либо же (что еще более фундаментально) поскольку различение между самостью и внешним миром еще не установилось либо исчезло — это не то же самое, что инстинкт смерти, как его понимал Фрейд. Если такого инстинкта не существует, мы должны предположить, что страх смерти (например, от голода) первичен, и что агрессия (например, агрессивная жадность) — инстинктивный на него отклик, и если он не направлен четко на внешний объект, то служит только усилению чувства опасности. Однако если инстинкт смерти существует, мы вряд ли можем сомневаться в том, что страх смерти — это реакция на него. … Сложность заключается не в том, как «работает» инстинкт смерти, если он существует, но в том, как увидеть, что он вообще существует. Он не может быть инстинктом в обычном смысле слова — чем-то, что развилось в интересах сохранения вида и особи. Поэтому его трудно представить себе чем-то иным, кроме как своего рода психическим коррелятом энтропии — который предшествует собственно инстинктам, развившимся предположительно для того, чтобы ему противодействовать». («Некоторые замечания к теории инстинкта смерти»)".


ебучая бананья

Аватара пользователя
Ли
Сообщения: 19087
Зарегистрирован: 24 мар 2016, 23:22
Благодарил (а): 10742 раза
Поблагодарили: 21034 раза
Пол: Не указан - Не указан

Влечение к смерти

Сообщение Ли » 26 янв 2021, 22:05

"О влечении жизни
Не только влечение смерти, но и влечение жизни, как оказалось, может составлять проблему. Nicola Abel-Hirsch в нескольких примечательных статьях показывает, что мы склонны упрощать мысль Фрейда, понимая его позднюю дихотомию влечений жизни и смерти в духе манихейского противопоставления добра и зла, хорошего и плохого. Влечение смерти столь же необходимо для жизни, как и влечение самой жизни. А последнее не менее загадочно, чем первое. (Загадкой, в частности, являются взаимоотношения влечения жизни и сексуальности, как ее понимал Фрейд в ранних работах.)
Но наибольшей проблемой оказывается разделение влечений. "Оголенное" влечение жизни почти столь же опасно, как и не связанная Эросом чистая деструктивность. Автор предлагает изящную иллюстрацию / объяснение этой идеи.
"... [Д]ействие инстинкта жизни также может отделиться от функционирования принципа реальности, что вызывает страхи о безумной форме релятивизма, при которой всякая связь ощущается такой же, как любая другая, без какого-либо способа различать точность и ценность различных мнений. ... В своей статье 1925 года «Отрицание» Фрейд описывает важный вклад инстинкта смерти (слитого с инстинктом жизни) в нашу свободу мысли. ... Эта статья, полагаю, является ключом к пониманию того, что теряет инстинкт жизни, если он оказывается расцепленным с инстинктом смерти. ... «Создание символа отрицания наделяет мышление какой-то первой степенью независимости от результатов вытеснения и, вместе с тем, также и от давления со стороны принципа удовольствия». (Freud, 1925h, p. 209) ... Под «символом отрицания», как я понимаю, Фрейд подразумевает «символическое отрицание», в отличие от конкретного отрицания выталкивания/исторжения, от которого, по его мнению, оно изначально происходит. Символическое отрицание включает в себя способность говорить «нет». ... Символическое отрицание это ключевой фактор нашей способности руководствоваться принципом реальности, а не принципом удовольствия". ("The life instinct")
Думаю, коллеги узнают в этой цитате темы, беспокоящие умы ведущих британских и французских исследователей тайн души. Ну и все мы без исключения можем вспомнить живые примеры безудержного релятивизма влечения жизни, "«буйного роста» без суждения, передышки, предела или конца" - политические речи, например, фейсбук или психоаналитические дискуссии..."


ебучая бананья

Аватара пользователя
Ли
Сообщения: 19087
Зарегистрирован: 24 мар 2016, 23:22
Благодарил (а): 10742 раза
Поблагодарили: 21034 раза
Пол: Не указан - Не указан

Влечение к смерти

Сообщение Ли » 26 янв 2021, 22:06



ебучая бананья

Аватара пользователя
feisty_
Сообщения: 9255
Зарегистрирован: 25 мар 2016, 12:44
Кроме людей: Орк
Другие типологии: Женщина
Благодарил (а): 19294 раза
Поблагодарили: 8741 раз
Пол: Не указан - Не указан

Влечение к смерти

Сообщение feisty_ » 26 янв 2021, 22:07

О, вау! круто! спасибо! я это не сегодня уже прочитаю, т.к. седня только лажа-тайм (leisure time) и спать, спала седня мало :)


- Застегнитесь, - сказала она.
Я посмотрел на брюки.
- Как вы узнали? - спросил я.

Аватара пользователя
Ли
Сообщения: 19087
Зарегистрирован: 24 мар 2016, 23:22
Благодарил (а): 10742 раза
Поблагодарили: 21034 раза
Пол: Не указан - Не указан

Влечение к смерти

Сообщение Ли » 26 янв 2021, 22:08

Пребывание при смерти: Майкл Фельдман об инстинкте смерти и удовольствии от него

Казалось бы, жизнь столь быстротечна, а радости ее столь немногочисленны, что человек просто обречен на поиск и удержание счастья. Однако, еще в мимолетном разговоре с Рильке Фрейд обнаружил нечто другое - способность некоторых людей упиваться унынием и отказываться от недолговечных радостей жизни. Позднее он вывел из этой особенности теорию влечения смерти - тяги к небытию, коренящейся в природе всех людей, но проявляющейся весьма по-разному.

Парадоксальная концепция влечения смерти породила бесконечное количество толкований и опровержений (о чем на это странице много писалось). Масла в огонь подливает порой избыточное разнообразие примеров "манифестации" влечения смерти - у самого Фрейда и многих последователей, - при одновременном указании на его "безмолвие", потусторонность, спекулятивный, а не эмпирический характер и т.д.

Ниже представлены мысли Майкла Фельдмана о влечении смерти, продолжающего идеи Бетти Джозеф и спорящего с весьма влиятельной в кляйнианской вселенной теорией Ханны Сигал. Здесь влечение смерти - отнюдь не спекулятивная конструкция, но весьма ощутимое омертвляющее воздействие пациента на свою жизнь, мышление и ход анализа:

«Полагаю, наше клиническое исследование действительно указывает на фундаментальную значимость деструктивного влечения. Однако мне кажется, что удовлетворение этого психологического влечения заключается не в аннигиляции воспринимающей и испытывающей переживания самости и тем более не в буквальной смерти или аннигиляции. Наоборот, зачастую наиболее впечатляет в клиническом опыте … та степень, в которой пациенты атакуют и искажают свои способности к восприятию и суждению, инкорпорируя свои искаженные восприятия в такие способы структурирования своего опыта, которые удовлетворяют глубинные деструктивные импульсы. Предусловием удовлетворения этого влечения является выживание как пациента, так и его объекта, но в радикально обедненном и ослабленном виде. Похоже, цель состоит в том, чтобы в основном — но не полностью — устранить все, что вызывает восхищение, зависимость, соперничество и особенно зависть — такими способами, которые я надеюсь описать».

«В определенном смысле, конечно, эта деятельность убийственная и суицидальная, однако я полагаю, что ее первичная цель — не уничтожать жизнь полностью, но эту жизнь истощать».

«В приведенных мною клинических примерах существенно, что объекты не мертвы, но отравлены, ослаблены, обездвижены и, можно подозревать, вечно умирают».

««Смертельное» здесь — это то, как атакуются значение, особенность и различие, а какие бы то ни было процессы развития — тормозятся и подрываются. Жизненная сила истощается у самого пациента и его объектов, и хотя в некоем важном смысле эти влечения «анти-жизненные», я полагаю, их цель состоит не в том, чтобы буквально убить или уничтожить, но в сохранении связи с объектом, зачастую обладающей истязающим характером. Полагаю, удовлетворение, столь тесно связанное с этими занятиями, которое придает им такой компульсивный характер, обусловлено не слиянием с инстинктом жизни и их последующей либидинизацией, но свойственно самой деструктивной силе. Последствием этого является то, что сексуальность и сексуальное возбуждение не обязательно связаны с инстинктом жизни, а инстинкт смерти лишь вербует их или «похищает». Наоборот, удовлетворение, получаемое от нападения, порчи и подрыва, неважно, направлены они на самость или на объект, это принципиальный, неотъемлемый элемент такого деструктивного влечения. / Мысли о смерти пациента или его объектов, или даже насильственные либо самоубийственные действия, зачастую можно понимать как выражение этих жестоких, истязающих уз с объектом, которые пациент вынужден поддерживать».


ебучая бананья


Вернуться в «Психология»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость